ГлавнаяПерсоналии → Квасников Л. Р.

Квасников Леонид Романович(1905—1993)

раз­вед­чик, пол­ков­ник, в тече­ние мно­гих лет руко­во­дил отде­лом научно-тех­ни­че­ской раз­ведки орга­нов гос­бе­зо­пас­но­сти СССР. Ини­ци­а­тор работ совет­ской раз­ведки по атом­ной про­блеме. В 1943–1945 в США, руко­во­ди­тель сбора дан­ных по атом­ному про­екту. Герой Рос­сии (1996).

Лео­нид Рома­но­вич Квас­ни­ков родился 2 июня 1905 года на стан­ции Узло­вая Туль­ской губер­нии в семье желез­но­до­рож­ника.

Окон­чил школу-семи­летку в Пензе. С 1922 года Лео­нид рабо­тал чер­но­ра­бо­чим и чер­тёж­ни­ком на стро­и­тель­стве желез­но­до­рож­ного моста Сыз­ран­ско-Вязем­ской желез­ной дороги в Пензе. В 1926 году окон­чил Туль­скую проф­тех­школу Нар­ко­мата путей сооб­ще­ния. Рабо­тал на Мос­ков­ско-Кур­ской желез­ной дороге: с авгу­ста 1926 года — помощ­ник маши­ни­ста, с 1928 –тех­ник-чер­теж­ник, с 1929 — маши­нист паро­воза.

В фев­рале 1930 года Л.Р. Квас­ни­ков посту­пил в Мос­ков­ский инсти­тут хими­че­ского маши­но­стро­е­ния (МИХМ), после окон­ча­ния кото­рого в июле 1934 года рас­пре­де­лён инже­не­ром на Чер­но­ре­чен­ский хими­че­ский ком­би­нат в городе Дзер­жин­ске Горь­ков­ской (Ниже­го­род­ской) обла­сти. С ноября 1935 года — аспи­рант в МИХМ. В 1938 году его при­вле­кают к работе спе­ци­аль­ной комис­сии Нар­ко­мата обо­рон­ной про­мыш­лен­но­сти СССР. Там судьба инже­нера-маши­но­стро­и­теля сде­лала кру­той пово­рот. На гра­мот­ного спе­ци­а­ли­ста с про­ле­тар­ским про­ис­хож­де­нием и без­упреч­ной био­гра­фией обра­тили вни­ма­ние сотруд­ники орга­нов гос­бе­зо­пас­но­сти. Службе надо было срочно вос­ста­нав­ли­вать обес­кров­лен­ные после репрес­сий 1937-1939 гг. раз­ве­ды­ва­тель­ные органы.

Согла­сия самого Л.Р. Квас­ни­кова никто не спра­ши­вал, его про­сто вызвали в рай­ком пар­тии и пока­зали направ­ле­ние в НКВД. Так в сен­тябре 1938 года он стал стар­шим опер­упол­но­мо­чен­ным 10-го (аме­ри­кан­ского) отде­ле­ния 5-го отдела Глав­ного управ­ле­ния гос­бе­зо­пас­но­сти НКВД СССР. С 1939 года — стар­ший упол­но­мо­чен­ный и заме­сти­тель началь­ника 16-го отде­ле­ния там же (научно-тех­ни­че­ская раз­ведка). Тогда же после­до­вала пер­вая загран­ко­ман­ди­ровка — под при­кры­тием сотруд­ника совет­ско-гер­ман­ской кон­трольно-про­пуск­ной комис­сии в Польше Л.Р. Квас­ни­ков совер­шил несколько поез­док по линии тех­ни­че­ской раз­ведки на пред­при­я­тия и инсти­туты окку­пи­ро­ван­ной нем­цами Польши. С мая 1940 года — началь­ник 16-го отде­ле­ния.

7 декабря 1938 года О. Ган и Ф. Штрас­сман, рабо­тав­шие в Бер­лин­ском инсти­туте химии, открыли явле­ние деле­ния ядер урана, после чего к «атом­ным» иссле­до­ва­ниям под­клю­ча­ется все боль­шее число уче­ных. Вес­ной 1939 года Л. Силард (Л. Сци­лард) с кол­ле­гами все­рьез раз­мыш­ляли над тем, как наи­луч­шим обра­зом дове­сти до аме­ри­кан­ского пра­ви­тель­ства огром­ное зна­че­ние атом­ных иссле­до­ва­ний и их воз­мож­ное вли­я­ние на воен­ную так­тику и стра­те­гию, однако смогли добиться какого-либо явного успеха. Тогда он при­бегли к авто­ри­тету Аль­берта Эйн­штейна, кото­рый под­пи­сал под­го­тов­лен­ное ими письмо и 2 авгу­ста 1949 года напра­вил его пре­зи­денту Рузвельту. В нем он ука­зал на воз­мож­ность появ­ле­ния бомб нового типа и выска­зал опа­се­ние, что фашист­ская Гер­ма­ния может пер­вой создать такую бомбу.

11 октября 1939 года письмо дохо­дит до адре­сата. Рузвельт, уло­вив­ший суть опас­но­сти, учре­дил кон­суль­та­тив­ный Коми­тет по урану, кото­рый стал наблю­дать за иссле­до­ва­ни­ями и ввел стро­гую цен­зуру на пуб­ли­ка­цию любых работ по атом­ной про­бле­ма­тике. В жур­нале «Физикл ревю» 15 июня 1940 года появи­лась послед­няя науч­ная пуб­ли­ка­ция на эту тему аме­ри­кан­ского уче­ного Мак­мил­лана. После этой даты в науч­ной прессе Запада насту­пило пол­ное мол­ча­ние.

Л.Р. Квас­ни­ков, как началь­ник научно-тех­ни­че­ской раз­ведки СССР, по долгу службы сле­див­ший за всеми науч­ными пуб­ли­ка­ци­ями в ино­стран­ной прессе, обра­тил вни­ма­ние на этот факт. Нью-йорк­ский рези­дент совет­ской раз­ведки Г.Б. Ова­ки­мян также заме­тил исчез­но­ве­ние откры­тых пуб­ли­ка­ций, о чем и сооб­щил в Центр. Осе­нью 1940 года по ини­ци­а­тиве Л.Р. Квас­ни­кова в рези­ден­туры в США, Англии, Фран­ции и Гер­ма­нии была направ­лена дирек­тива: выяв­лять цен­тры поиска спо­со­бов при­ме­не­ния атом­ной энер­гии для воен­ных целей и обес­пе­чить полу­че­ние досто­вер­ных све­де­ний по созда­нию атом­ного ору­жия.

В фев­рале 1941 года нью-йорк­ская рези­ден­тура сооб­щила: «…По сооб­ще­нию агента Бир, ядер­ные иссле­до­ва­ния в США про­во­дятся с неко­то­рого вре­мени сек­ретно: уче­ные опа­са­ются, что их пуб­ли­ка­ции могут помочь нем­цам создать свою атом­ную бомбу…»

Озна­ко­мив­шись с шиф­ров­кой, Л.Р. Квас­ни­ков решил, что умол­ча­ние о каком-то сек­рете — луч­шее дока­за­тель­ство его суще­ство­ва­ния. Теперь глав­ное — не зате­рять атом­ный след. А еще он уго­во­рил началь­ника раз­ведки Фитина не докла­ды­вать пока об этом нар­кому Л.П. Берии. Л.Р. Квас­ни­ков опа­сался, что Л.П. Берия все равно не пове­рит и обви­нит раз­вед­чи­ков в дез­ин­фор­ма­ции. В рези­ден­туры ушло новое ука­за­ние: про­дол­жить выяв­ле­ние науч­ных цен­тров по созда­нию атом­ной бомбы, уста­но­вить, на какой ста­дии нахо­дятся раз­ра­ботки, и какие науч­ные силы к этому при­вле­чены.

25 сен­тября 1941 года из Лон­дона посту­пила цен­ней­шая инфор­ма­ция, добы­тая аген­том совет­ской раз­ведки «Лист» (Дональд Мак­лен) о состо­яв­шемся 16 сен­тября 1941 года сове­ща­нии Коми­тета по урану, на кото­ром было решено в тече­ние двух лет создать ура­но­вую бомбу. Коми­те­том началь­ни­ков шта­бов было выне­сено реше­ние о немед­лен­ном начале стро­и­тель­ства в Англии завода по изго­тов­ле­нию ура­но­вых бомб. Сооб­ща­лось также, что англий­ские физики опре­де­лили кри­ти­че­скую массу урана-235, а также сфе­ри­че­скую форму заряда, раз­де­лен­ного на две поло­вины и дру­гие тех­ни­че­ские пара­метры. Весь про­ект полу­чил кодо­вое наиме­но­ва­ние «Тьюб Эллойз» («Труб­ный сплав»).

Эту инфор­ма­цию доло­жили Л.П. Берии. Его пер­вая реак­ция была отри­ца­тель­ной: это дез­ин­фор­ма­ция, направ­лен­ная на отвле­че­ние мате­ри­аль­ных, люд­ских и науч­ных ресур­сов от удо­вле­тво­ре­ния насущ­ных нужд фронта. При­мерно в то же время на имя И.В. Ста­лина при­шло письмо от нахо­див­ше­гося на фронте уче­ного-физика Г.Н. Фле­рова, кото­рый имел воз­мож­ность сле­дить за зару­беж­ной науч­ной лите­ра­ту­рой и тоже обра­тил вни­ма­ние на отсут­ствие каких-либо пуб­ли­ка­ций по ядер­ной тема­тике. Вскоре из Лон­дона посту­пил пол­ный доклад Ура­но­вого коми­тета, кото­рый не только под­твер­дил серьез­ность наме­ре­ний англи­чан, но и содер­жал важ­ные тех­ни­че­ские дан­ные. Внесла свой вклад и вой­ско­вая раз­ведка: в фев­рале 1942 года ею был обна­ру­жен днев­ник с мате­ма­ти­че­скими фор­му­лами, при­над­ле­жав­ший уби­тому под Таган­ро­гом немец­кому офи­церу, по-види­мому, моби­ли­зо­ван­ному на фронт уче­ному-физику. Науч­ная экс­пер­тиза днев­ника уста­но­вила, что это были рас­четы, сви­де­тель­ству­ю­щие о немец­ких рабо­тах по деле­нию урана.

Теперь и Л.П. Берия убе­дился в серьез­но­сти поло­же­ния. По его ука­за­нию Л.Р. Квас­ни­кову было пору­чено под­го­то­вить доклад­ную записку на имя Ста­лина. В ее основу была поло­жена мысль о том, что в СССР уже давно ведутся иссле­до­ва­ния по раз­ра­ботке спо­соба исполь­зо­ва­ния атом­ной энер­гии урана для изго­тов­ле­ния взрыв­ча­тых веществ. В то же время аген­тур­ным путем полу­чены досто­вер­ные дан­ные о раз­вер­нув­шихся научно-иссле­до­ва­тель­ских рабо­тах по созда­нию ура­но­вой бомбы в Англии, США, Фран­ции и Гер­ма­нии. В записке далее гово­ри­лось о целе­со­об­раз­но­сти созда­ния при Государ­ствен­ном коми­тете Обо­роны научно-сове­ща­тель­ного органа из авто­ри­тет­ных лиц, кото­рые могли бы коор­ди­ни­ро­вать и направ­лять работу в этой обла­сти. Пред­ла­га­лось также «обес­пе­чить сек­рет­ное озна­ком­ле­ние с мате­ри­а­лами раз­ведки по урану узкого круга лиц из числа вид­ных уче­ных и спе­ци­а­ли­стов с целью оценки ими раз­ве­д­ин­фор­ма­ции и соот­вет­ству­ю­щего ее исполь­зо­ва­ния».

Теперь все зави­село от И.В. Ста­лина, и он решил объ­еди­нить уси­лия уче­ных и раз­вед­чи­ков. В конце 1942 года состо­я­лось спе­ци­аль­ное засе­да­ние ГКО. В нем участ­во­вали круп­ные уче­ные А.Ф. Иоффе, Н.Н. Семе­нов, В.Г. Хло­пин, П.Л. Капица и моло­дой заве­ду­ю­щий лабо­ра­то­рией И.В. Кур­ча­тов, кото­рый и воз­гла­вил работы по Атом­ному про­екту в СССР.

В этот период Л.Р. Квас­ни­ков сме­нил несколько долж­но­стей: с марта 1941 года он воз­глав­ляет 4-е отде­ле­ние 3-го отдела (научно-тех­ни­че­ская раз­ведка) в Нар­ко­мате гос­бе­зо­пас­но­сти СССР (суще­ство­вал корот­кое время в фев­рале-авгу­сте 1941 года, потом воз­вра­щен в НКВД СССР, в 1943 году вос­ста­нов­лен). С авгу­ста 1941 года он — началь­ник 4 отде­ле­ния 5-го отдела 1 Управ­ле­ния НКВД СССР, с ноября 1941 года — началь­ник 3-го (англо-аме­ри­кан­ского) отде­ле­ния 3 отдела там же.

После полу­че­ния пер­вых резуль­та­тов по атом­ной про­блеме Л.Р. Квас­ни­ков пред­ло­жил объ­еди­нить все уси­лия по ней в одних руках неза­ви­симо от стран — источ­ни­ков полу­че­ния инфор­ма­ции и коор­ди­ни­ро­вать всю соот­вет­ству­ю­щую работу. Пред­ло­же­ние было при­нято. Внеш­няя раз­ведка раз­ра­бо­тала круп­но­мас­штаб­ную опе­ра­цию по про­ник­но­ве­нию в зару­беж­ные научно-иссле­до­ва­тель­ские цен­тры и на про­мыш­лен­ные объ­екты. Она назы­ва­лась несколько необычно: «Энор­моз», что в пере­воде озна­чало «Нечто страш­ное и чудо­вищ­ное». Глав­ная стра­те­ги­че­ская задача опе­ра­ции «Энор­моз» заклю­ча­лась в том, чтобы помочь совет­ским уче­ным сокра­тить срок созда­ния соб­ствен­ной атом­ной бомбы и сде­лать так, чтобы в своих иссле­до­ва­ниях и экс­пе­ри­мен­тах они не пошли по непра­виль­ному пути.

Л.Р. Квас­ни­кова в январе 1943 года напра­вили заме­сти­те­лем по научно-тех­ни­че­ской раз­ведке рези­дента Нар­ко­мата гос­бе­зо­пас­но­сти в США. Именно ему и пред­сто­яло на месте руко­во­дить сбо­ром дан­ных по атом­ному про­екту США. Обос­но­вался он в Нью-Йорке. Создан­ная им само­сто­я­тель­ная группа имела сво­его шиф­ро­валь­щика и авто­ном­ную связь с Моск­вой. Кроме того, по насто­я­нию Л.Р. Квас­ни­кова, в Лос-Андже­лесе, Вашинг­тоне и Сан-Фран­циско были вве­дены долж­но­сти помощ­ни­ков рези­дента по научно-тех­ни­че­ской раз­ведке.

Совет­ской раз­вед­кой были охва­чены почти все объ­екты аме­ри­кан­ского «Про­ект Ман­х­эт­тен». В Чикаг­ской лабо­ра­то­рии, раз­ра­ба­ты­вав­шей «начинку» для атом­ных бомб, был завер­бо­ван весьма цен­ный источ­ник — круп­ный уче­ный «Млад», кото­рый вскоре, по при­гла­ше­нию Р. Оппен­гей­мера, пере­ехал на работу в Лос-Ала­мос. На заводе в Хэн­форде были завер­бо­ваны два уче­ных-физика — «Анта» и «Аллен»; агент «Фогель» осве­щал ход стро­и­тель­ства атом­ных пред­при­я­тий; нако­нец, в Лос-Ала­мосе начал дей­ство­вать еще один агент «Калибр» — инже­нер Дэвид Грин­глас. Он рабо­тал в цехе, изго­тав­ли­вав­шем при­боры и инстру­менты для сборки бомбы, и хорошо раз­би­рался в ее кон­струк­ции. Именно он пер­вым сооб­щил, что в Лос-Ала­мосе раз­ра­ба­ты­ва­ются два вида атом­ной бомбы — ура­но­вая и плу­то­ни­е­вая.

Наи­бо­лее уяз­ви­мым зве­ном в работе раз­ведки явля­ется пере­дача сек­рет­ных мате­ри­а­лов. Л.Р. Квас­ни­ков орга­ни­зо­вал дело так, что агенты фото­гра­фи­ро­вали доку­менты на работе и пере­да­вали непро­яв­лен­ную пленку, кото­рую в слу­чае опас­но­сти можно было засве­тить.

Про­во­дить встречи в самом Лос-Ала­мосе было невоз­можно, и они про­хо­дили в курорт­ных город­ках Санта-Фе и Аль­бу­керке.

К началу 1945 года аген­тура, рабо­тав­шая по атом­ной про­бле­ма­тике, постав­ляла исклю­чи­тельно цен­ную инфор­ма­цию. Вот отрывки из отзыва И.В. Кур­ча­това: «…Полу­че­ние дан­ного мате­ри­ала застав­ляет нас по мно­гим вопро­сам про­блемы пере­смот­реть свои взгляды и уста­но­вить три новых для совет­ской атом­ной физики направ­ле­ния в работе…», «Мате­риал боль­шой цен­но­сти…. Таб­лица точ­ных зна­че­ний сече­ний деле­ния урана-235 и плу­то­ния-239 поз­во­ляет надежно опре­де­лить кри­ти­че­ские раз­меры атом­ной бомбы…».

Л.Р. Квас­ни­ков выпол­нил почти все ука­за­ния Цен­тра, кроме одного: ему не уда­лось уста­но­вить кон­такт с Р. Оппен­гей­ме­ром и Э. Ферми. Он теле­гра­фи­ро­вал: «…что каса­ется охоты на О. и Ф., то это невоз­можно: оба имеют лич­ных тело­хра­ни­те­лей, они нахо­дятся под посто­ян­ным наблю­де­нием гон­щи­ков (сотруд­ни­ков слежки ФБР)».

4 июля 1945 года Л.Р. Квас­ни­ков сооб­щил в Центр: «Из несколь­ких досто­вер­ных аген­тур­ных источ­ни­ков полу­чены све­де­ния, что в США на июль месяц назна­чено про­ве­де­ние пер­вого экс­пе­ри­мен­таль­ного взрыва атом­ной бомбы». Когда 16 июля 1945 года в пустыне Ала­мо­гордо этот заряд был взо­рван, основ­ные дан­ные, каса­ю­щи­еся устрой­ства атом­ной бомбы и исполь­зо­ван­ных для её созда­ния мате­ри­а­лов, уже нахо­ди­лись в рас­по­ря­же­нии совет­ских уче­ных.

В ноябре 1945 года, после бег­ства в США шиф­ро­валь­щика совет­ского посоль­ства и сотруд­ника НКГБ СССР Гузенко, Л.Р. Квас­ни­ков был вынуж­ден срочно вер­нуться в СССР. В фев­рале 1946 года он назна­чен заме­сти­те­лем началь­ника 11-го отдела (научно-тех­ни­че­ская раз­ведка) Пер­вого Глав­ного управ­ле­ния Мини­стер­ства гос­бе­зо­пас­но­сти СССР, с июня 1946 года — заме­сти­те­лем началь­ника отдела 1-Е там же.

С июля 1947 года на про­тя­же­нии 16 лет Л.Р. Квас­ни­ков воз­глав­лял совет­скую научно-тех­ни­че­скую раз­ведку в МГБ СССР, кото­рая ввиду мно­го­чис­лен­ных реор­га­ни­за­ций часто меняла своё наиме­но­ва­ние, сна­чала 4-й отдел 5-го Управ­ле­ния Коми­тета инфор­ма­ции при Совете Мини­стров СССР, с сен­тября 1950 — 2-й отдел 5-го Управ­ле­ния Коми­тета инфор­ма­ции при Мини­стер­стве ино­стран­ных дел СССР. Лично выез­жал в важ­ные загран­ко­ман­ди­ровки.

С января 1952 года Л.Р. Квас­ни­ков — началь­ник 4-го отдела Пер­вого Глав­ного управ­ле­ния МГБ СССР. С марта 1953 года — началь­ник 11-го отдела, с мая 1953 — заме­сти­тель началь­ника 6-го отдела Вто­рого Глав­ного управ­ле­ния МВД СССР, с марта 1954 года Л.Р. Квас­ни­ков — заме­сти­тель началь­ника 6-го отдела Пер­вого Глав­ного управ­ле­ния КГБ при Совете Мини­стров СССР. С июля 1954 года — началь­ник 10-го отдела Пер­вого Глав­ного управ­ле­ния КГБ при Совете Мини­стров СССР. С авгу­ста 1963 года — стар­ший кон­суль­тант при началь­нике Пер­вого Глав­ного управ­ле­ния КГБ СССР (внеш­няя раз­ведка) по вопро­сам научно-тех­ни­че­ской раз­ведки. С декабря 1966 года пол­ков­ник Л.Р. Квас­ни­ков — в запасе.

Много лет Л.Р. Квас­ни­ков рабо­тал в Москве во Все­со­юз­ном инсти­туте меж­от­расле­вой инфор­ма­ции.

Л.Р. Квас­ни­ков имел спе­ци­аль­ные зва­ния: лей­те­нант государ­ствен­ной без­опас­но­сти (до 1940 г.), стар­ший лей­те­нант государ­ствен­ной без­опас­но­сти (28.04.1941), майор государ­ствен­ной без­опас­но­сти (11.02.1943), под­пол­ков­ник государ­ствен­ной без­опас­но­сти (4.10.1944), пол­ков­ник (1949 г.).

Пол­ков­ник Л.Р. Квас­ни­ков награж­ден орде­ном Ленина (1949 г.), двумя орде­нами Тру­до­вого Крас­ного Зна­мени, орде­ном Оте­че­ствен­ной войны 2-й сте­пени (1985 г.), тремя орде­нами Крас­ной Звезды (1944 г., 1954 г., 1985 г.), меда­лями, нагруд­ными зна­ками «Заслу­жен­ный работ­ник НКВД» (1942 г.) и «Почет­ный сотруд­ник гос­бе­зо­пас­но­сти» (1957 г.), зна­ком «Почёт­ный сотруд­ник Службы внеш­ней раз­ведки Рос­сии».

Пол­ков­ник Л.Р. Квас­ни­ков скон­чался 15 октября 1993 года. Похо­ро­нен с воин­скими поче­стями в Москве в колум­ба­рии Вагань­ков­ского клад­бища.

Только в сере­дине 90-х годов часть сек­рет­ного зана­веса над рабо­той совет­ских раз­вед­чи­ков по атом­ному про­екту США была при­под­нята. За муже­ство и геро­изм, про­яв­лен­ные при выпол­не­нии спе­ци­аль­ного зада­ния Ука­зом Пре­зи­дента Рос­сий­ской Феде­ра­ции от 15 июня 1996 года пол­ков­нику в отставке Квас­ни­кову Лео­ниду Рома­но­вичу при­сво­ено зва­ние Героя Рос­сий­ской Феде­ра­ции посмертно.

В 1998 году в Рос­сии издана поч­то­вая марка с порт­ре­том Героя Рос­сий­ской Феде­ра­ции раз­вед­чика Лео­нида Квас­ни­кова.

Литература

Кузнецова Р. В. Гений научно-технической разведки. Л. Квасников на службе Отечеству.
- Москва : Вече, 2016. - 288, с., [8] л. ил., портр., факс. ; 21 см. - (Гриф секретности снят). 
 
Квасников Леонид Романович
// Герои атомного проекта / [авт.-сост. Н. Н. Богуненко, А. Д. Пелипенко, Г. А. Соснин]. — М. ; Саров : ФГУП РФЯЦ-ВНИИЭФ, 2005. — С. 443–444 
 
Квасникова Е. В. Совершенно секретная сторона создания первой советской атомной бомбы
// Опаленные в борьбе при создании ядерного щита Родины. — 2008. — С. 56—59. 
 
Квасникова Е., Матущенко А. Конструкцию первой атомной бомбы он помнил наизусть
, или Л. Р. Квасников – первый разведчик, работавший в интересах советского атомного Проекта // Бюллетень по атомной энергии. 2005. –№ 8. С. 83- 86. 
 
Антонов В. Леонид Квасников и атомная бомба
// Независимое военное обозрение. — 24.08.2012